421fe297

Бек Александр Альфредович - Штрихи



Александр Альфредович БЕК
ШТРИХИ
Очерк
В моей записной книжке военного корреспондента сохранилась запись,
сделанная вскоре после разгрома немцев под Москвой. В записи речь идет о
К. К. Рокоссовском, который в то время командовал 16-й армией, сражавшейся
на волоколамском направлении. К сожалению, в дальнейшем я уже не
встречался с Константином Константиновичем и эти беглые страницы так и
остались набросками, штрихами. Думается, однако, что они представят
некоторый интерес для читателя.
* * *
Мне привелось видеть Рокоссовского в войсковых частях и в штабе армии
в разные моменты битвы под Москвой.
Чаще всего он молчит.
Помню уцелевший дом в сожженном немцами подмосковном городке -
Рокоссовский приехал туда на следующее утро после того, как наступающая
армия взяла этот населенный пункт.
Рокоссовский сидел на голой дощатой кровати, удобно привалившись к
углу, в меховой ушанке, в меховых сапогах, в неизменном кожаном пальто без
знаков различия.
В домике обосновался штаб артиллерийского полка. С командирами
разговаривал генерал Казаков, начальник артиллерии армии, очень добрый и
очень требовательный человек.
А Рокоссовский молча курил и слушал.
Пришли партизаны - восемнадцати- и девятнадцатилетние юноши с
сияющими глазами, раскрасневшиеся, в распахнутых пальто и полушубках: в
тот день для них был незаметен тридцатипятиградусный мороз.
Улыбаясь и шутя, их расспрашивал член Военного совета армии грузный и
веселый Лобачев.
А Рокоссовский по-прежнему молчал, время от времени доставая
очередную папиросу из походной папиросницы, висящей на ремне рядом с
полевой сумкой и планшетом.
Входили и выходили командиры; многие узнавали командующего армией,
спрашивали: "Разрешите обратиться?", "Разрешите идти?". Рокоссовский молча
кивал.
За два часа он не произнес ни слова. Я изумлялся, искоса поглядывая
на него. Вероятно, он устал или расстроен? Нет, голубые глаза были ясными,
живыми и с интересом присматривались к каждому новому лицу. И может быть,
видел, слышал, замечал больше, чем кто-либо из присутствующих. Но молчал.
Его удобная поза, неторопливые движения, спокойный взгляд как бы
свидетельствовали: тут все идет так, как этому следует идти.
Потом он поднялся и сказал:
- Пошли, пожалуй. До свиданья, товарищи. Не будем вам мешать.
* * *
Другой раз мне пришлось наблюдать, как Рокоссовский работает у себя
на командном пункте.
Штаб армии только что прибыл в небольшое селение. Оперативный отдел
разместился в промерзшей насквозь школе, штабные командиры работали за
партами. Дымила и еще не согревала комнату давно не топленная большая
печь.
Предстояла разработка новой операции и составление боевого приказа
войскам.
Вошел начальник штаба генерал Малинин, властный и умный человек.
Большого стола не оказалось; на сдвинутые парты положили классную
доску; на ней расстелили карту, склеенную из многих листов. Там уже было
зафиксировано расположение сил - наших и противника, - как оно сложилось к
этому моменту.
Несколько минут спустя появился Рокоссовский вместе с Казаковым.
Все пошли к карте. Немного пошутили относительно соседа, который по
приказу передал армии Рокоссовского часть своего участка.
- Лишили их возможности отличиться, взять этот городишко, - сказал
Рокоссовский. - А они обрадовались. Пусть все шишки на другого валятся.
- Да, тут у нас очень все разбросано, - произнес Малинин, - противник
может уйти, если нажмет.
- Конечно, надо собрать силенки и разделываться по частям с этой
группировкой.



Назад